Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Мы Dali дали

Размышлизм: Ар-деко vs Ар-нуво - хмъ

Originally posted by trafaretiki at Размышлизм: Ар-деко vs Ар-нуво - хмъ
На днях я получил задание от своего партнера – нужно написать текст о том, чем отличаются стили арт-деко и арт-нуво. Написать необходимо для нашего сайта – посетители время от времени задают этот вопрос, просматривая каталог.
Сначала это вопрос поставил меня в тупик. В том смысле – как можно их не отличать – они же РАЗНЫЕ!
Потом поставил меня в тупик второй раз – ведь то, что очевидно для меня совсем не очевидно для людей совершенно не имеющих познаний в истории дизайна. И как, скажите на милость описать «на пальцах» эти различия?

Попробуем… Пожалуй, попробую накидать нечто эссе-подобное – да простят меня мои френды, которые решатся прочесть это…

Collapse )


С подачи бесславного Максимишина. Ну и ладно. Главное - любопытно.

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Оба-два

Радио "Тояхара" отвечает на вопрос.

Вы спрашивали, почему "оно" завалилось вовнутрь четверть века назад (ой, сколько времени прошло-то!)?
Если отбросить экономику и "засланных казачков" - вот поэтому и завалилось. Ну и ещё - от наивной глупости.

Приняв решение, Таня несколько взбодрилась и стала прикидывать другие возможности реализации своей молодости и безграничной свободы. Начисто исключался институтский круг. Парней у них мало, и все выглядели законченными чиновниками. Уровень девушек отличался от уровня Бемби, Ирэн и Белолицей лишь качеством шмоток. Здесь учились детишки весьма устроенных родителей, черта с два иначе попадешь на английский факультет иняза, и туалеты студенток стояли на высоте. Разговоры же их носительниц имели крайне прагматический характер, и все — о будущем. Оно заботило. Идти в гиды или в технические переводчики никому не хотелось. Вершиной карьеры представлялось замужество с фирмачом. Этажом ниже — замужество с любым иностранцем, только бы выбраться на волю, а там видно будет. Еще ниже котировалась валютная проституция, которая в нравственном смысле никого не смущала, но многих сдерживали семейные обстоятельства. Выход был — перебраться в Москву, это далеко от родного порога, да и возможностей больше. Но все знали, как строго охраняют свои пределы столичные интердевочки. Таню эта перспектива не увлекала, настолько в ней еще оставалось опрятности. Она подумывала о художественном переводе, но была дружно высмеяна: в крошечную кормушку уткнулись рылами такие крокодилы, что не подступиться. С год назад Таня оказалась в любопытной компании и, как говорится, прижилась там. Компания, довольно текучая, состояла из людей степенных, прочно определившихся в жизни, в большинстве семейных, хотя жен на свои встречи они не приглашали. Костяк составляли киношники, художники, журналисты, театральные администраторы, но были и «примкнувшие»: поэт-маринист, знаменитый бард и невероятно светский юрист-картежник. Все прекрасно одевались, у каждого был свой стиль: денди уайльдовых времен в крылатке; энергичный американец типа Роберта Кеннеди — черный блейзер и белый банлон; ковбой — замшевая куртка с бахромой, техасы, сапоги на высоком каблуке; русский барин: тройка, часы в жилетном кармашке с золотой цепкой; парижский художник: широченная бархатная куртка, яркий бант на груди; хиппи: расстегнутый до пупа батник, заношенные вельветовые брюки, обруч на длинных, до плеч, волосах. Все как один говоруны, остроумцы, отличные рассказчики, нашпигованные последними новостями во всех областях искусства и мировыми сенсациями. Ресторанные ужины с ними превращались в карнавал, фейерверк, особенно старались они в присутствии московских гостей, испытывая к столице чуть ироническое почтение.

"Бунташный остров" Юрий Нагибин

Lion

Самурайско-ронинское

Хотя все же не так: самурай, у которого есть котэ, не ронин. И даже если у самурая осталась только память о котэ, он все равно не ронин. Поэтому должен упражняться и совершенствовать искусство фехтования.



Lion

Вечернее..

Увы, это цветок
В сердце человека,
Который исчезает
Не оставляя красок


Тёбунсай Эйси, 1756-1829 гг. Основатель школы Хосода. Жанр «бидзинга»
Эйси Тёбунсай происходил из древнего самурайского рода, боковой ветви клана Фудзивара, и по рождению носил имя Хосода Токитоми. Его дед занимал высокий пост в Министерстве финансов сёгуната. Эта должность передавалась по наследству в семье старшим сыновьям, и со временем должна была перейти к Эйси. Но, юноша был увлечен искусством, и потому, переложив свои обязанности на плечи младшего брата, стал художником. Вначале, он учился у Эйсэсина Мисинобу, мастера школы Кано (отсюда и происхождение псевдонима Эйси), был придворным художником сегуна Иэхару Токугава, но в 30 лет бросил живопись и увлекся укиё-э. Первыми работами Эйси стали цветные иллюстрации к произведениям классической литературы, в частности к «Гэндзи моногатари» («Повесть о принце Гэндзи»), и театральные гравюры. Однако, художника привлекал иной жанр: под влиянием работ своих современников Киёнага Тории и Утамаро Китагава он начал создавать женские портреты. Культивируемый им образ во многом воплощал самурайский идеал женщины. Красавицы Эйси отличались статностью и изяществом, утонченностью пропорций, наглядно воплощая термин «ики» (подразумевавший изысканный стиль поведения). Но, лица их были бесстрастны, эмоционально невыразительны, а позы статичны, они скорее напоминали «живых кукол», чем реальных живых существ. Художник создал целую галерею женских образов: не только обитательниц «зеленых кварталов» Есивара, но и героинь классической литературы и мифологии. Портреты Эйси Тёбунсая были настолько элегантны и аристократичны, что высоко ценились даже при императорском дворе в Киото и ставились наравне с работами Утамаро Китагава и Киёнага Тории.
О гравюре...
Легендарная поэтесса Оно-но Комати изображена в одежде, украшенной узорами из цветов вишни, которые контрастируют с осенними кленовыми листьями, написанными на веере, намекая на быстротечность времени и чувств. Этой теме посвящено несколько ее стихотворений. Вот то, которое иллюстрирует эта гравюра:
Увы, это цветок
В сердце человека,
Который исчезает
Не оставляя красок.


Оба-два

Еуропеус! Так вот откуда пошла ЦеЭуропа, или о поэтических корнях нашего фрейдизма/

Печальная история двух художников (почти Титаник, но без ди Каприо). "Отроковица" - ехидно добавляет моё альтер эго, сидя на облучке.

"Кроме Карла Брюллова, помогал выкупать Шевченко из крепостничества художник Иван Сошенко. Как раз в то время он собирался жениться на 17-летней дочери Выборгского бургомистра Марии Европеус. Тарас девушку не только соблазнил, но и нарисовал полуобнаженной, несмотря на то, что жил в квартире Сошенко. Последний вскоре выгнал поэта"


Автор, представленный вам в предыдущем моем посте, так  описывает историю с Сошенкой и Шевченкой
----------

В 1836 году Сошенко переехал в дом Алексеевой (№56 на 4-й линии Васильковского острова).В этом же доме имел государственную квартиру: “прекрасно меблированные 2 комнаты, приемную и кабинет, кроме того, спальню и кухню” старший учитель словесности кадетского корпуса, Нежинец Евгений Гребинка. Мокрицкий познакомил земляков и скоро дом Гребенки стал родным домом для Тараса.

Трудяге Ивану Максимовичу, который только что вошел в роль учителя-наставника, совсем не нравилось, что приходящий к нему парнишка, не рисованию у него учится, а бежит наверх в апартаменты Гребенки, чтобы принять участие в вечеринках – застольях, куда самому Ивану путь был закрыт. Но что поделаешь, именно там Тарас нашел близких по духу друзей – Кукольника, Глинку и Брюллова, трех мушкетеров того времени, среди которых он сам стал Д’Артаньяном! Именно друзья из круга Гребенки способствовали выкупу Тараса из крепостного состояния. . Столбовой дворянин Мокрицкий первым об этом хлопотал перед Виельгорским и Жуковским. Но не будем преуменьшать роль Ивана Максимовича. Это он, когда Карл Брюллов забросил портрет Жуковского и никак не мог за него вновь взяться, подал идею Тарасу самому дорисовывать портрет, конечно, получив согласие Карла Великого. Как вспоминал в 1877 году художник М.Д.Быков: ”Когда портрет был 28 закончен, то приехал к Брюллову Михаил Юрьевич Виельгорский и просил его указать лицо, которое бы написало копию...Брюллов указал тогда на меня, и я выполнил копию за 1000 руб. После того портреты были разыграны в лотерею, собраны деньги. Оригинал Брюллова достался императрице, а мой портрет попал в галерею Третьякова в Москве под именем Брюллова...”

Императрица не забрала выигранный портрет. Через 3 дня царская семья вместе с Жуковским выехала путешествовать в Европу. В 1840 году “Художественная газета”, вспомнила среди работ Брюллова, которые заканчивались или оставались в дорисовках, и портрет Жуковского. Следовательно, Тараса выкупили за тот портрет, который он дорисовывал собственноручно, с ведома и согласия и самого Брюллова, и Василия Жуковского. А идею ему подал скромняга Иван Максимович Сошенко...

Тарас вышел на волю, стал “сторонним учеником” Академии в классе Карла Брюллова, мало того, стал любимцем Карла Великого, тот даже предоставил ему возможность жить в своих апартаментах. Увы, через 2 месяца после бракосочетания, Карла Великого бросила красавица-жена, обвинив в венерическом заболевании. Брюллов впал в депрессию и удрал из города на дачу к Клодту. Вот и пришлось Тарасу в июне 1838 снять дешевую комнатку во дворовом флигеле дома Шиловой, неподалеку от Академии. Через три месяца Сошенко предложил Тарасу перебраться к нему. Предложение объяснялась не так дружбой, как финансовыми обстоятельствами. Сошенко ведь все время отдавал учёбе. На подработки времени не оставалось, так что вечно сидел без копейки. Тараса же буквально закидывали заказами и он, не считая денег, спуская их под будь каким предлогом. Живя с ним, можно было забыть о долгах за квартиру. Тарас с радостью согласился переехать. Ведь полуподвал, где жил Сошенко, был в доме, где жил Гребенка. Где собирались на вечеринки его друзья. Именно здесь Шевченко работал над своими первыми поэмами, здесь закончил знаменитую “Причинную». Он читал свои стихотворения на Гребинкиних вечеринках. Вот что писал Гребенка 18.11.1838 Квитке-Основ’яненко: “ А еще здесь есть у меня один земляк Шевченко, что то за рьяный писать стихи, что пусть ему сей и тот! Если напишет, то только чмокни и ударь руками о полати!”

Collapse )